Аргонианский доклад
2 томаВогин Джарт
На небольшой, но престижной площади Имперского города расположилось здание Строительной комиссии лорда Ванека. Это простое и скромное здание- славилось не красотой и архитектурными изысками, а несоразмерной протяженностью. Но все, кто спрашивал себя, что лорд Ванек нашёл в этом безвкусном и некрасивом сооружении, держали эти вопросы при себе.
В 398-м году Третьей эры старшим клерком в этой комиссии служил Декумус Скотти.
Всего несколько месяцев назад этот скромный человек средних лет добился того, что комиссия лорда Ванека получила выгодный контракт — исключительное право на ремонт дорог Валенвуда, которые были разрушены во время Пятилетней войны. Это сделало его всеобщим любимцем, его обожали и управляющие, и клерки. Теперь он проводил свои дни, более или менее правдиво рассказывая о своих приключениях. Правда, он умалчивал, чем они закончились — ведь многие служащие комиссии попробовали жареную антраппу, подаренную Сильвенаром. А им вряд ли будет приятно узнать, что они питались человечиной.
Скотти не имел особых амбиций и не отличался трудолюбием, и поэтому его устраивало то, что лорд Ванек не даёт ему никакой работы.
Всякий раз, когда лорд Ванек, толстенький, похожий на гнома человечек, встречался с Декумусом Скотти в конторе, он говорил ему: «Ты — гордость нашей комиссии. Так держать».
Поначалу Скотти волновало то, что он ничего не делает на работе, но время шло, и постепенно он успокоился и просто отвечал: «Спасибо. Рад стараться».
С другой стороны, ему нужно было думать о будущем. Скотти был уже немолод, и, хотя он получал приличное жалование за то, что ничего не делал, он понимал, что скоро ему придётся уйти в отставку. «Было бы неплохо, — думал он, — если бы лорд Ванек решил отблагодарить меня за миллионы, которые принёс Валенвудский контракт, и сделал бы меня партнёром. Или, по крайней мере, выделил бы мне небольшую долю из этих денег…».
Декумус Скотти не умел просить о поощрениях такого рода — вот почему до своего ослепительного успеха с Валенвудским контрактом он был всего лишь жалким клерком. Скотти как раз набирался храбрости, чтобы поговорить с лордом Ванеком, как вдруг его сиятельство неожиданно сам проявил к нему интерес.
«Ты — гордость нашей комиссии, — сказал коротышка и помолчал немного. — У тебя найдётся свободная минутка в твоём плотном расписании?»
Скотти с готовностью кивнул и проследовал за лордом в его обставленный с имперским размахом кабинет, который, казалось, занимал целый гектар.
«Твоё появление в комиссии — это дар Зенитара, — торжественно пропищал коротышка. — Знаешь ли, пока ты не появился здесь, мы переживали тяжёлые времена. У нас были потрясающие проекты, но мы так и не смогли воплотить их в жизнь. Мы столько лет пытались улучшить дороги и другие пути сообщения в Чернотопье. Я поручил этот проект моему сподвижнику, Флесусу Тиджо, но с каждым годом торговля шла всё хуже и хуже, несмотря на затраченные силы и средства. А теперь у нас есть твой невероятно прибыльный Валенвудский контракт, который существенно пополняет казну нашей комиссии. Думаю, ты заслуживаешь награды».
Скотти улыбнулся, и его улыбка источала бесконечную преданность и покорность.
«Я хочу, чтобы возглавил работу в Чернотопье».
Скотти содрогнулся, словно человек, вернувшийся из чудесного сна в жуткую реальность: «Милорд, я… я не могу…».
«Чепуха, — весело защебетал лорд. — Не волнуйся насчет Тиджо. Он будет рад уйти в отставку и жить на те деньги, которые я ему дам. Особенно учитывая тот факт, что этот проект в Чернотопье невероятно, просто чудовищно сложен. Это дело как раз для тебя, мой дорогой Декумус».
Скотти задвигал губами, пытаясь произнести слово «нет», но не смог выдавить ни звука. Лорд Ванек вытащил коробку с документами по Чернотопью.
«Ты быстро читаешь, — приободрил его Ванек. — Прочтёшь всё это по дороге».
«По дороге в…».
«В Чернотопье, конечно, — хихикнул коротышка. — Ты такой смешной малый. Где же ещё ты узнаешь об этом проекте и о том, как его улучшить».
На следующее утро, даже не взглянув на пачку документов, Декумус Скотти отправился на юго-восток в Чернотопье. Для охраны своего лучшего сотрудника лорд Ванек нанял крепкого телохранителя — молчаливого редгарда по имени Майлик. Они скакали на юг по берегу реки Нибен, затем на юго-восток вдоль реки Серебрянки и дальше вглубь Сиродила, где у рек не было названий, а растения не были похожи на те, что росли в садах северной Имперской провинции.
Лошади Скотти и Майлика были связаны, чтобы Скотти мог читать. На осмотр окрестностей времени не оставалось, но Скотти понимал, что должен хотя бы поверхностно ознакомиться с тем, что комиссия делает в Чернотопье.
В коробке лежала огромная пачка документов за сорок лет. Первые из них относились к тем дням, когда богатый торговец лорд Кселлик Пинос-Ревина пожертвовал несколько миллионов на улучшение дорог между Гидеоном и Сиродилом. В то время путешествие по ним занимало три недели, невероятно долгое время, и поэтому рис и коренья, которыми торговал Пинос-Ревина, прибывали в Имперскую провинцию уже частично подпорченными. Пинос-Ревина давно умер, но другие инвесторы, в том числе сам император Пелагиус IV, заключали с комиссией контракты о постройке дорог и мостов, осушении болот и борьбе с контрабандистами, то есть обо всём, что могло содействовать развитию торговли. Судя по последним отчётам, теперь дорога занимала два с половиной месяца, и товары прибывали в пункт назначения совсем гнилыми.
Скотти заметил, что стоит ему оторваться от чтения, как ландшафт меняется. Всегда значительно. И всегда к худшему.
«Это Чёрный лес, сэр», — заметил Майлик, отвечая на невысказанный вопрос Скотти. Здесь было темно, вокруг росло много деревьев, и Декумус Скотти решил, что название выбрано верно.
А вопрос, который он хотел задать и, в конце концов, задал, был другим: «Что это за ужасный запах?».
«Топь, сэр», — ответил Майлик, когда они миновали очередной поворот, за которым показалась поляна. На ней стояло несколько зданий, построенных в тяжеловесном имперском стиле, который нравился лорду Ванеку и всем императорам, начиная с Тайбера. Вонь здесь стояла такая, что от неё слепило глаза и выворачивался желудок, как будто она была смертельным ядом. Тучи кроваво-красной мошкары размером с песчинку не улучшали вид.
Отмахиваясь от жужжащих насекомых, Скотти и Майлик подъехали к самому крупному зданию. Оказалось, что оно стоит на берегу большой чёрной реки. Скотти решил, что здание — офис по сбору налогов за переезд по белому мосту через реку, наполненную чёрной бурлящей водой. Это был красивый, яркий, прочный мост — Скотти не сомневался, что мост построила его комиссия.
Скотти постучал, и дверь открыл невзрачного вида чиновник. «Входите, входите быстрее! Закрывайте дверь, не впускайте мясных мух!» — крикнул он раздражённо. Декумус Скотти содрогнулся: «Мясных мух? Они едят человеческую плоть?»
«Если ты достаточно глуп, чтобы стоять на месте и ждать, пока они съедят тебя, — закатил глаза солдат. Одно из его ушей было наполовину объедено. Скотти взглянул на других солдат и заметил, что их тоже погрызли. У одного из них совсем не было носа. — Ну, так что тебе здесь нужно?»
Скотти рассказал им, зачем приехал и добавил, что они поймают больше контрабандистов, если выйдут за пределы посёлка.
«Лучше подумай о том, как перебраться через мост, — фыркнул один из его собеседников. — Начинается прилив. Если не поторопишься, то застрянешь здесь дня на четыре».
Скотти показалось это абсурдом. «Разве может быть мост, который уходит под воду во время полноводья?» — удивился он. Но посмотрев солдату в глаза, Скотти понял, что тот не шутит.
Выйдя за пределы форта, он увидел, что обезумевшие от укусов насекомых лошади сорвались с привязи и несутся к лесу. Маслянистая речная вода уже подступала к настилу моста. Скотти подумал, что он совсем не против подождать четыре дня, но Майлик уже бежал по доскам.
Скотти бросился за ним, задыхаясь. Сейчас он был не в лучшей форме. Впрочем, в хорошей форме он не был никогда. Коробка с документами оттягивала ему руки. На полпути он остановился, чтобы перевести дух, и вдруг обнаружил, что не может двинуться с места. Его ноги прилипли к мосту.
Чёрная жижа, которая текла в реке, была густой и крепко приклеила ноги Скотти к доскам. Скотти пришёл в ужас. Он поднял голову и увидел, как Майлик прыжками несётся по мосту, приближаясь к зарослям камыша на другой стороне реки.
«На помощь! — закричал Скотти. — Я застрял!»
Майлик даже не обернулся: «Я знаю, сэр. Вам нужно сбросить вес».
Декумус Скотти знал, что весит на на пару-тройку фунтов больше чем нужно. Он давно собирался начать есть меньше и больше заниматься физическими упражнениями, но намерение сесть на диету вряд ли помогло бы ему в этих обстоятельствах. Нельзя было терять ни секунды, и внезапно Скотти осознал, что редгард имел в виду коробку с документами. Ведь сам Майлик бросил все припасы, которые нёс с собой.
Вздохнув, Скотти бросил коробку в жижу и почувствовал, что доска под ним чуть-чуть приподнялась — как раз достаточно, чтобы он смог освободиться. Перепуганный Скотти с невиданным проворством запрыгал вслед за Майликом, стараясь снова не попасть в чёрную жижу.
Через сорок шесть прыжков Декумус Скотти вбежал в заросли камыша и оказался на твёрдой земле Чернотопья. Позади себя он услышал булькающий звук — и мост, и коробка с важными документами комиссии скрылись под слоем чёрной жижи.
Аргонианский доклад, книга 1
Вогин Джарт
На небольшой, но престижной площади Имперского города расположилось здание Строительной комиссии лорда Ванека. Это простое и скромное здание- славилось не красотой и архитектурными изысками, а несоразмерной протяженностью. Но все, кто спрашивал себя, что лорд Ванек нашёл в этом безвкусном и некрасивом сооружении, держали эти вопросы при себе.
В 398-м году Третьей эры старшим клерком в этой комиссии служил Декумус Скотти.
Всего несколько месяцев назад этот скромный человек средних лет добился того, что комиссия лорда Ванека получила выгодный контракт — исключительное право на ремонт дорог Валенвуда, которые были разрушены во время Пятилетней войны. Это сделало его всеобщим любимцем, его обожали и управляющие, и клерки. Теперь он проводил свои дни, более или менее правдиво рассказывая о своих приключениях. Правда, он умалчивал, чем они закончились — ведь многие служащие комиссии попробовали жареную антраппу, подаренную Сильвенаром. А им вряд ли будет приятно узнать, что они питались человечиной.
Скотти не имел особых амбиций и не отличался трудолюбием, и поэтому его устраивало то, что лорд Ванек не даёт ему никакой работы.
Всякий раз, когда лорд Ванек, толстенький, похожий на гнома человечек, встречался с Декумусом Скотти в конторе, он говорил ему: «Ты — гордость нашей комиссии. Так держать».
Поначалу Скотти волновало то, что он ничего не делает на работе, но время шло, и постепенно он успокоился и просто отвечал: «Спасибо. Рад стараться».
С другой стороны, ему нужно было думать о будущем. Скотти был уже немолод, и, хотя он получал приличное жалование за то, что ничего не делал, он понимал, что скоро ему придётся уйти в отставку. «Было бы неплохо, — думал он, — если бы лорд Ванек решил отблагодарить меня за миллионы, которые принёс Валенвудский контракт, и сделал бы меня партнёром. Или, по крайней мере, выделил бы мне небольшую долю из этих денег…».
Декумус Скотти не умел просить о поощрениях такого рода — вот почему до своего ослепительного успеха с Валенвудским контрактом он был всего лишь жалким клерком. Скотти как раз набирался храбрости, чтобы поговорить с лордом Ванеком, как вдруг его сиятельство неожиданно сам проявил к нему интерес.
«Ты — гордость нашей комиссии, — сказал коротышка и помолчал немного. — У тебя найдётся свободная минутка в твоём плотном расписании?»
Скотти с готовностью кивнул и проследовал за лордом в его обставленный с имперским размахом кабинет, который, казалось, занимал целый гектар.
«Твоё появление в комиссии — это дар Зенитара, — торжественно пропищал коротышка. — Знаешь ли, пока ты не появился здесь, мы переживали тяжёлые времена. У нас были потрясающие проекты, но мы так и не смогли воплотить их в жизнь. Мы столько лет пытались улучшить дороги и другие пути сообщения в Чернотопье. Я поручил этот проект моему сподвижнику, Флесусу Тиджо, но с каждым годом торговля шла всё хуже и хуже, несмотря на затраченные силы и средства. А теперь у нас есть твой невероятно прибыльный Валенвудский контракт, который существенно пополняет казну нашей комиссии. Думаю, ты заслуживаешь награды».
Скотти улыбнулся, и его улыбка источала бесконечную преданность и покорность.
«Я хочу, чтобы возглавил работу в Чернотопье».
Скотти содрогнулся, словно человек, вернувшийся из чудесного сна в жуткую реальность: «Милорд, я… я не могу…».
«Чепуха, — весело защебетал лорд. — Не волнуйся насчет Тиджо. Он будет рад уйти в отставку и жить на те деньги, которые я ему дам. Особенно учитывая тот факт, что этот проект в Чернотопье невероятно, просто чудовищно сложен. Это дело как раз для тебя, мой дорогой Декумус».
Скотти задвигал губами, пытаясь произнести слово «нет», но не смог выдавить ни звука. Лорд Ванек вытащил коробку с документами по Чернотопью.
«Ты быстро читаешь, — приободрил его Ванек. — Прочтёшь всё это по дороге».
«По дороге в…».
«В Чернотопье, конечно, — хихикнул коротышка. — Ты такой смешной малый. Где же ещё ты узнаешь об этом проекте и о том, как его улучшить».
На следующее утро, даже не взглянув на пачку документов, Декумус Скотти отправился на юго-восток в Чернотопье. Для охраны своего лучшего сотрудника лорд Ванек нанял крепкого телохранителя — молчаливого редгарда по имени Майлик. Они скакали на юг по берегу реки Нибен, затем на юго-восток вдоль реки Серебрянки и дальше вглубь Сиродила, где у рек не было названий, а растения не были похожи на те, что росли в садах северной Имперской провинции.
Лошади Скотти и Майлика были связаны, чтобы Скотти мог читать. На осмотр окрестностей времени не оставалось, но Скотти понимал, что должен хотя бы поверхностно ознакомиться с тем, что комиссия делает в Чернотопье.
В коробке лежала огромная пачка документов за сорок лет. Первые из них относились к тем дням, когда богатый торговец лорд Кселлик Пинос-Ревина пожертвовал несколько миллионов на улучшение дорог между Гидеоном и Сиродилом. В то время путешествие по ним занимало три недели, невероятно долгое время, и поэтому рис и коренья, которыми торговал Пинос-Ревина, прибывали в Имперскую провинцию уже частично подпорченными. Пинос-Ревина давно умер, но другие инвесторы, в том числе сам император Пелагиус IV, заключали с комиссией контракты о постройке дорог и мостов, осушении болот и борьбе с контрабандистами, то есть обо всём, что могло содействовать развитию торговли. Судя по последним отчётам, теперь дорога занимала два с половиной месяца, и товары прибывали в пункт назначения совсем гнилыми.
Скотти заметил, что стоит ему оторваться от чтения, как ландшафт меняется. Всегда значительно. И всегда к худшему.
«Это Чёрный лес, сэр», — заметил Майлик, отвечая на невысказанный вопрос Скотти. Здесь было темно, вокруг росло много деревьев, и Декумус Скотти решил, что название выбрано верно.
А вопрос, который он хотел задать и, в конце концов, задал, был другим: «Что это за ужасный запах?».
«Топь, сэр», — ответил Майлик, когда они миновали очередной поворот, за которым показалась поляна. На ней стояло несколько зданий, построенных в тяжеловесном имперском стиле, который нравился лорду Ванеку и всем императорам, начиная с Тайбера. Вонь здесь стояла такая, что от неё слепило глаза и выворачивался желудок, как будто она была смертельным ядом. Тучи кроваво-красной мошкары размером с песчинку не улучшали вид.
Отмахиваясь от жужжащих насекомых, Скотти и Майлик подъехали к самому крупному зданию. Оказалось, что оно стоит на берегу большой чёрной реки. Скотти решил, что здание — офис по сбору налогов за переезд по белому мосту через реку, наполненную чёрной бурлящей водой. Это был красивый, яркий, прочный мост — Скотти не сомневался, что мост построила его комиссия.
Скотти постучал, и дверь открыл невзрачного вида чиновник. «Входите, входите быстрее! Закрывайте дверь, не впускайте мясных мух!» — крикнул он раздражённо. Декумус Скотти содрогнулся: «Мясных мух? Они едят человеческую плоть?»
«Если ты достаточно глуп, чтобы стоять на месте и ждать, пока они съедят тебя, — закатил глаза солдат. Одно из его ушей было наполовину объедено. Скотти взглянул на других солдат и заметил, что их тоже погрызли. У одного из них совсем не было носа. — Ну, так что тебе здесь нужно?»
Скотти рассказал им, зачем приехал и добавил, что они поймают больше контрабандистов, если выйдут за пределы посёлка.
«Лучше подумай о том, как перебраться через мост, — фыркнул один из его собеседников. — Начинается прилив. Если не поторопишься, то застрянешь здесь дня на четыре».
Скотти показалось это абсурдом. «Разве может быть мост, который уходит под воду во время полноводья?» — удивился он. Но посмотрев солдату в глаза, Скотти понял, что тот не шутит.
Выйдя за пределы форта, он увидел, что обезумевшие от укусов насекомых лошади сорвались с привязи и несутся к лесу. Маслянистая речная вода уже подступала к настилу моста. Скотти подумал, что он совсем не против подождать четыре дня, но Майлик уже бежал по доскам.
Скотти бросился за ним, задыхаясь. Сейчас он был не в лучшей форме. Впрочем, в хорошей форме он не был никогда. Коробка с документами оттягивала ему руки. На полпути он остановился, чтобы перевести дух, и вдруг обнаружил, что не может двинуться с места. Его ноги прилипли к мосту.
Чёрная жижа, которая текла в реке, была густой и крепко приклеила ноги Скотти к доскам. Скотти пришёл в ужас. Он поднял голову и увидел, как Майлик прыжками несётся по мосту, приближаясь к зарослям камыша на другой стороне реки.
«На помощь! — закричал Скотти. — Я застрял!»
Майлик даже не обернулся: «Я знаю, сэр. Вам нужно сбросить вес».
Декумус Скотти знал, что весит на на пару-тройку фунтов больше чем нужно. Он давно собирался начать есть меньше и больше заниматься физическими упражнениями, но намерение сесть на диету вряд ли помогло бы ему в этих обстоятельствах. Нельзя было терять ни секунды, и внезапно Скотти осознал, что редгард имел в виду коробку с документами. Ведь сам Майлик бросил все припасы, которые нёс с собой.
Вздохнув, Скотти бросил коробку в жижу и почувствовал, что доска под ним чуть-чуть приподнялась — как раз достаточно, чтобы он смог освободиться. Перепуганный Скотти с невиданным проворством запрыгал вслед за Майликом, стараясь снова не попасть в чёрную жижу.
Через сорок шесть прыжков Декумус Скотти вбежал в заросли камыша и оказался на твёрдой земле Чернотопья. Позади себя он услышал булькающий звук — и мост, и коробка с важными документами комиссии скрылись под слоем чёрной жижи.
Вогин Джарт
Декумус Скотти, измождённый бегом, выбрался наконец из грязи. Его лицо и руки были покрыты мошкарой. Оглянувшись на Сиродиил, он увидел, как мост исчез в чёрной массе реки, и понял, что не сможет вернуться, пока через несколько дней вода не схлынет. В липкой глубине сгинули все его бумаги. Теперь, чтобы найти связного в Гидеоне, ему следовало полагаться только на собственную память.
Майлик всё шёл и шёл вперёд, прямо через камыши. Без особенного успеха шлепая то одного комара, то другого, Скотти спешил за ним.
«Нам повезло, сэр», — сказал редгард. Эта фраза показалась Скотти совершенно неуместной, пока он не посмотрел туда, куда указывал палец редгарда: «Вот он, караван».
Двадцать одна ржавая, забрызганная грязью телега из полусгнивших досок с шатающимися колесами увязла в жидкой грязи. Толпа аргониан с серыми глазами и серой кожей, обычные мрачные чернорабочие, которых можно встретить по всему Сиродилу, собралась у одной из телег, что стояла в отдалении от остальных. Подойдя поближе, Скотти и Майлик обнаружили, что эта телега была нагружена чёрными ягодами, настолько прогнившими, что их едва можно было узнать. Содержимое повозки больше напоминало дурно пахнущий кисель.
Да, караван направлялся в Гидеон, и, как сказали Скотти аргониане, он мог отправиться с ними после того, как они закончат разгружать ягоды.
«Давно ли они были собраны?» — спросил Скотти, разглядывая омерзительную поклажу. «Их конечно же собирают в месяц Последнего зерна», — сообщил ему аргонианин-возница. Но поскольку стоял уже месяц Заката солнца, ясно было, что ягоды находились в пути более двух месяцев.
Скотти своими глазами увидел, что здесь есть большие проблемы с перевозками, но, в конце концов, именно их решением ему и предстояло заняться как представителю Строительной комиссии лорда Ванека.
Ещё примерно час ягоды лежали на солнце, пока повозку оттаскивали, те, что были спереди и сзади от неё, сцепляли вновь, а затем впрягали в эту повозку лошадь из головной части каравана. Рабочие едва шевелились, и Скотти решил использовать время, чтобы пройти вдоль процессии и поговорить с новыми попутчиками.
В четырёх телегах были устроены скамьи для тех, кто не мог ехать верхом. Все повозки были нагружены зерном, мясом и овощами в разной стадии разложения.
При караване находились шесть рабочих-аргониан, три имперских купца, так искусанные мошкарой, что их кожа казалась покрытой чешуёй, как у аргониан, и трое людей в капюшонах, судя по светящимся в полумраке красным глазам, данмеров. Все они везли свои товары по Имперскому торговому тракту.
«И это дорога?» — воскликнул Скотти, глядя на простирающиеся перед ним бесконечные поля тростника, который доходил ему аж до подбородка.
«По крайней мере, это твердая почва, — пожал плечами один из данмеров. — А лошади могут есть тростник. Мы иногда выжигаем его, но он всегда вырастает снова».
Наконец, караванщик дал сигнал к отправке, и Скотти занял место в третьей телеге вместе с остальными имперцами. Он осмотрелся и обнаружил, что Майлик в телегу не сел.
«Я согласился довести вас до Чернотопья и вывести назад, — сказал редгард, который устроился на камне посреди колышущихся тростников и лениво жевал морковь. — Я подожду здесь, пока вы не вернётесь».
Скотти передернуло, и не только потому, что Майлик пропустил почтительное обращение «сэр». Во всём Чернотопье не осталось ни одного знакомого ему лица. Однако караван медленно двинулся вперёд, и на споры не осталось времени.
Ядовитый ветер дул вдоль торгового тракта, гоняя волны по морю тростника. Вдали маячили горы, но их очертания постоянно менялись, и Скотти понял, что это были всего лишь клубы пара и тумана. По земле пронеслись тени, и, когда Скотти поднял голову, он увидел, что их отбрасывают огромные птицы с длинными, похожими на пилы клювами по длине не меньшими, чем тела птиц.
«Крылобои, — пробормотал имперец по имени Чиро Гемуллус, сидевший слева от Скотти. Он был молод, но его, похоже, успела потрепать жизнь. — Как и все в этом проклятом месте, они сожрут тебя, если ты остановишься. Эти твари камнем рушатся вниз, откусывают от тебя сочный кусок, и возвращаются только тогда, когда ты почти загнешься от потери крови».
Скотти поёжился. Он надеялся, что караван прибудет в Гидеон ещё до заката. Но немного спустя он понял, что солнце находится не с той стороны каравана.
«Простите, сэр, — обратился Скотти к караванщику. — Мне показалось, что вы направляетесь в Гидеон?»
Караванщик кивнул в ответ.
«А почему мы тогда едем на север, хотя должны двигаться на юг?»
Ответом ему был тяжёлый вздох.
Скотти поговорил с попутчиками и выяснил, что они тоже должны были попасть в Гидеон, но никто из них особенно не беспокоился насчёт неожиданной петли, которую дала дорога. Сиденья были жестковаты для него, ведь он был уже немолод, но размеренный ход каравана и сонное колыхание тростника убаюкали Скотти, и он смежил веки.
Он проснулся в темноте, несколько часов спустя, не понимая, где он находится. Караван уже больше не двигался, и он лежал на полу под скамьёй рядом с маленькими ящичками. Вокруг него переговаривались шипящие, щелкающие голоса на языке, которого Скотти не понимал, и ему пришлось выглянуть между чьих-то ног, чтобы посмотреть, что происходит.
Луны едва проглядывали сквозь густые клубы тумана, окружавшие караван, и Скотти не удавалось найти нужное положение, чтобы увидеть говорящего. На мгновение ему показалось, что серый караванщик говорил сам с собой, но тут влажная темнота зашевелилась и на свет выступили сияющие чешуйчатые фигуры. Сложно сказать, сколько их было, но они были огромные, тёмные, и чем дольше Скотти смотрел на них, тем больше деталей он мог разглядеть.
Когда он рассмотрел огромные пасти, заполненные острыми, похожими на иглы зубами, Скотти кинулся под скамью. Их маленькие чёрные глазёнки ещё не успели его заметить.
Ноги перед лицом Скотти задвигались и внезапно исчезли, когда их владельца схватили и вытащили из телеги. Скотти забился ещё дальше, спрятавшись за ящиками. Он не слишком хорошо умел прятаться, но знал, как обращался со щитом, то есть догадывался, что если что-то есть между ним и врагом, то это уже хорошо.
Через несколько мгновений после того, как ноги исчезли из вида, раздался ужасный крик. А следом за ним и второй, и третий. Разными голосами, стеная и плача, люди кричали от боли, жуткой боли. Скотти вспомнил давно забытую молитву богу Стендарру и начал шептать её.
Затем наступила тишина… непрочная тишина, которая сохранялась всего несколько минут, но Скотти они показались часами… годами.
И после этого телега вновь двинулась вперёд.
Скотти осторожно вылез из-под скамьи и обнаружил там Чиро Гемуллуса, который дружелюбно оскалился.
«А, вот вы где, — сказал он. — Я думал, что наги вас забрали».
«Наги?»
«Омерзительные твари, — передёрнуло Гемуллуса. — Настоящие твари с ногами и руками, ростом в семь футов, а когда бесятся — то и все восемь. Они родом из внутренних болот, а здесь им не нравится, так что они становятся раздражительны. Вы богатенький имперец, так что вам они были бы рады».
Скотти никогда не считал, что он богат. Заляпанная грязью и пятнами одежда вряд ли дотягивала даже до среднего класса, и то в лучшем случае. «Зачем я им нужен?» — вслух подумал Скотти.
«Чтобы ограбить, конечно, — улыбнулся имперец. — И убить. Вы что, не заметили, что они сделали с остальными? — Гемуллус нахмурил брови, как будто его посетила какая-то мысль. — Вы ничего не прихватили из этих ящиков? Например, сахару?»
«О боже, нет», — Скотти скорчил гримасу.
Имперец с облегчением кивнул: «Вы, кажется, не очень-то быстро соображаете. В первый раз в Чернотопье, я так понимаю? О-хо-хо, хистовы сопельки!»
Скотти как раз собирался спросить Гемуллуса, что означает этот странный термин, когда хлынул дождь. Это был настоящий ад, отвратительно пахнущие желтоватые струи поливали караван под аккомпанемент далёкого грома. Гемуллус решил натянуть над телегой тент и косился на Скотти до тех пор, пока тот не догадался помочь.
Скотти ёжился не только от холодного душа с небес, но и от размышлений о составе той жидкости, которая изливалась на, и без того отвратительное, содержимое непокрытых телег.
Гемуллус улыбнулся, показывая куда-то в туман впереди: «Скоро просохнем».
Скотти никогда раньше не был в Гидеоне, но знал, чего ожидать. Большое поселение, подобное имперским городам, с имперской архитектурой и имперскими традициями, предоставляющее путникам все удобства.
Но впереди была всего лишь группка хижин, утопавших в грязи.
«И где же мы?» — спросил в замешательстве Скотти.
«Хиксиноуг, — ответил Гемуллус, произнося это странное имя с уверенностью. — Вы были правы. Мы ехали на север, вместо того, чтобы ехать на юг».
Аргонианский доклад, книга 2
Вогин Джарт
Декумус Скотти, измождённый бегом, выбрался наконец из грязи. Его лицо и руки были покрыты мошкарой. Оглянувшись на Сиродиил, он увидел, как мост исчез в чёрной массе реки, и понял, что не сможет вернуться, пока через несколько дней вода не схлынет. В липкой глубине сгинули все его бумаги. Теперь, чтобы найти связного в Гидеоне, ему следовало полагаться только на собственную память.
Майлик всё шёл и шёл вперёд, прямо через камыши. Без особенного успеха шлепая то одного комара, то другого, Скотти спешил за ним.
«Нам повезло, сэр», — сказал редгард. Эта фраза показалась Скотти совершенно неуместной, пока он не посмотрел туда, куда указывал палец редгарда: «Вот он, караван».
Двадцать одна ржавая, забрызганная грязью телега из полусгнивших досок с шатающимися колесами увязла в жидкой грязи. Толпа аргониан с серыми глазами и серой кожей, обычные мрачные чернорабочие, которых можно встретить по всему Сиродилу, собралась у одной из телег, что стояла в отдалении от остальных. Подойдя поближе, Скотти и Майлик обнаружили, что эта телега была нагружена чёрными ягодами, настолько прогнившими, что их едва можно было узнать. Содержимое повозки больше напоминало дурно пахнущий кисель.
Да, караван направлялся в Гидеон, и, как сказали Скотти аргониане, он мог отправиться с ними после того, как они закончат разгружать ягоды.
«Давно ли они были собраны?» — спросил Скотти, разглядывая омерзительную поклажу. «Их конечно же собирают в месяц Последнего зерна», — сообщил ему аргонианин-возница. Но поскольку стоял уже месяц Заката солнца, ясно было, что ягоды находились в пути более двух месяцев.
Скотти своими глазами увидел, что здесь есть большие проблемы с перевозками, но, в конце концов, именно их решением ему и предстояло заняться как представителю Строительной комиссии лорда Ванека.
Ещё примерно час ягоды лежали на солнце, пока повозку оттаскивали, те, что были спереди и сзади от неё, сцепляли вновь, а затем впрягали в эту повозку лошадь из головной части каравана. Рабочие едва шевелились, и Скотти решил использовать время, чтобы пройти вдоль процессии и поговорить с новыми попутчиками.
В четырёх телегах были устроены скамьи для тех, кто не мог ехать верхом. Все повозки были нагружены зерном, мясом и овощами в разной стадии разложения.
При караване находились шесть рабочих-аргониан, три имперских купца, так искусанные мошкарой, что их кожа казалась покрытой чешуёй, как у аргониан, и трое людей в капюшонах, судя по светящимся в полумраке красным глазам, данмеров. Все они везли свои товары по Имперскому торговому тракту.
«И это дорога?» — воскликнул Скотти, глядя на простирающиеся перед ним бесконечные поля тростника, который доходил ему аж до подбородка.
«По крайней мере, это твердая почва, — пожал плечами один из данмеров. — А лошади могут есть тростник. Мы иногда выжигаем его, но он всегда вырастает снова».
Наконец, караванщик дал сигнал к отправке, и Скотти занял место в третьей телеге вместе с остальными имперцами. Он осмотрелся и обнаружил, что Майлик в телегу не сел.
«Я согласился довести вас до Чернотопья и вывести назад, — сказал редгард, который устроился на камне посреди колышущихся тростников и лениво жевал морковь. — Я подожду здесь, пока вы не вернётесь».
Скотти передернуло, и не только потому, что Майлик пропустил почтительное обращение «сэр». Во всём Чернотопье не осталось ни одного знакомого ему лица. Однако караван медленно двинулся вперёд, и на споры не осталось времени.
Ядовитый ветер дул вдоль торгового тракта, гоняя волны по морю тростника. Вдали маячили горы, но их очертания постоянно менялись, и Скотти понял, что это были всего лишь клубы пара и тумана. По земле пронеслись тени, и, когда Скотти поднял голову, он увидел, что их отбрасывают огромные птицы с длинными, похожими на пилы клювами по длине не меньшими, чем тела птиц.
«Крылобои, — пробормотал имперец по имени Чиро Гемуллус, сидевший слева от Скотти. Он был молод, но его, похоже, успела потрепать жизнь. — Как и все в этом проклятом месте, они сожрут тебя, если ты остановишься. Эти твари камнем рушатся вниз, откусывают от тебя сочный кусок, и возвращаются только тогда, когда ты почти загнешься от потери крови».
Скотти поёжился. Он надеялся, что караван прибудет в Гидеон ещё до заката. Но немного спустя он понял, что солнце находится не с той стороны каравана.
«Простите, сэр, — обратился Скотти к караванщику. — Мне показалось, что вы направляетесь в Гидеон?»
Караванщик кивнул в ответ.
«А почему мы тогда едем на север, хотя должны двигаться на юг?»
Ответом ему был тяжёлый вздох.
Скотти поговорил с попутчиками и выяснил, что они тоже должны были попасть в Гидеон, но никто из них особенно не беспокоился насчёт неожиданной петли, которую дала дорога. Сиденья были жестковаты для него, ведь он был уже немолод, но размеренный ход каравана и сонное колыхание тростника убаюкали Скотти, и он смежил веки.
Он проснулся в темноте, несколько часов спустя, не понимая, где он находится. Караван уже больше не двигался, и он лежал на полу под скамьёй рядом с маленькими ящичками. Вокруг него переговаривались шипящие, щелкающие голоса на языке, которого Скотти не понимал, и ему пришлось выглянуть между чьих-то ног, чтобы посмотреть, что происходит.
Луны едва проглядывали сквозь густые клубы тумана, окружавшие караван, и Скотти не удавалось найти нужное положение, чтобы увидеть говорящего. На мгновение ему показалось, что серый караванщик говорил сам с собой, но тут влажная темнота зашевелилась и на свет выступили сияющие чешуйчатые фигуры. Сложно сказать, сколько их было, но они были огромные, тёмные, и чем дольше Скотти смотрел на них, тем больше деталей он мог разглядеть.
Когда он рассмотрел огромные пасти, заполненные острыми, похожими на иглы зубами, Скотти кинулся под скамью. Их маленькие чёрные глазёнки ещё не успели его заметить.
Ноги перед лицом Скотти задвигались и внезапно исчезли, когда их владельца схватили и вытащили из телеги. Скотти забился ещё дальше, спрятавшись за ящиками. Он не слишком хорошо умел прятаться, но знал, как обращался со щитом, то есть догадывался, что если что-то есть между ним и врагом, то это уже хорошо.
Через несколько мгновений после того, как ноги исчезли из вида, раздался ужасный крик. А следом за ним и второй, и третий. Разными голосами, стеная и плача, люди кричали от боли, жуткой боли. Скотти вспомнил давно забытую молитву богу Стендарру и начал шептать её.
Затем наступила тишина… непрочная тишина, которая сохранялась всего несколько минут, но Скотти они показались часами… годами.
И после этого телега вновь двинулась вперёд.
Скотти осторожно вылез из-под скамьи и обнаружил там Чиро Гемуллуса, который дружелюбно оскалился.
«А, вот вы где, — сказал он. — Я думал, что наги вас забрали».
«Наги?»
«Омерзительные твари, — передёрнуло Гемуллуса. — Настоящие твари с ногами и руками, ростом в семь футов, а когда бесятся — то и все восемь. Они родом из внутренних болот, а здесь им не нравится, так что они становятся раздражительны. Вы богатенький имперец, так что вам они были бы рады».
Скотти никогда не считал, что он богат. Заляпанная грязью и пятнами одежда вряд ли дотягивала даже до среднего класса, и то в лучшем случае. «Зачем я им нужен?» — вслух подумал Скотти.
«Чтобы ограбить, конечно, — улыбнулся имперец. — И убить. Вы что, не заметили, что они сделали с остальными? — Гемуллус нахмурил брови, как будто его посетила какая-то мысль. — Вы ничего не прихватили из этих ящиков? Например, сахару?»
«О боже, нет», — Скотти скорчил гримасу.
Имперец с облегчением кивнул: «Вы, кажется, не очень-то быстро соображаете. В первый раз в Чернотопье, я так понимаю? О-хо-хо, хистовы сопельки!»
Скотти как раз собирался спросить Гемуллуса, что означает этот странный термин, когда хлынул дождь. Это был настоящий ад, отвратительно пахнущие желтоватые струи поливали караван под аккомпанемент далёкого грома. Гемуллус решил натянуть над телегой тент и косился на Скотти до тех пор, пока тот не догадался помочь.
Скотти ёжился не только от холодного душа с небес, но и от размышлений о составе той жидкости, которая изливалась на, и без того отвратительное, содержимое непокрытых телег.
Гемуллус улыбнулся, показывая куда-то в туман впереди: «Скоро просохнем».
Скотти никогда раньше не был в Гидеоне, но знал, чего ожидать. Большое поселение, подобное имперским городам, с имперской архитектурой и имперскими традициями, предоставляющее путникам все удобства.
Но впереди была всего лишь группка хижин, утопавших в грязи.
«И где же мы?» — спросил в замешательстве Скотти.
«Хиксиноуг, — ответил Гемуллус, произнося это странное имя с уверенностью. — Вы были правы. Мы ехали на север, вместо того, чтобы ехать на юг».